|
|
Затем он поднял с полу мою старую пенковую трубку, раза два вытер о колено чубук, набил трубку табаком из стоявшей рядом табакерки и нахальным тоном потребовал: - Подай мне спичку! Я покраснел до корней волос - отчасти от возмущения, но главным образом оттого, что вся эта сцена напомнила мне - правда, в несколько преувеличенном виде - мое собственное поведение в кругу близких друзей.
Разумеется, я тут же отметил про себя, что никогда, ни разу в жизни не вел себя так в обществе посторонних.
Мне очень хотелось швырнуть карлика в камин, но смутное сознание того, что он помыкает мною на некоем законном основании, заставило меня повиноваться его приказу.
Он прикурил и, задумчиво попыхивая трубкой, отвратительно знакомым мне тоном заметил: - Чертовски странная нынче стоит погода.
Я снова вспыхнул от гнева и стыда, ибо некоторые его словечки - на этот раз без всякого преувеличения - были очень похожи на те, какие и я в свое время частенько употреблял.
Мало того, он произносил эти слова таким тоном и так отвратительно их растягивал, что вся его речь казалась пародией на мою манеру разговаривать.
|
