|
|
А ведь она проделала такой далекий путь и была преисполнена таких радужных надежд.
Но, может быть, этого вовсе и не было? Я чувствовал себя как последняя собака! Должен признаться, что так было всякий раз, когда я вспоминал об этом случае.
Я густо покраснел и сказал: - Послушай, неужели тебе больше делать нечего, кроме как шататься повсюду и совать нос не в свои дела? Разве эта девица рассказывала тебе о нашем разговоре? - Неважно, рассказывала она или нет.
Важно, что ты совершил гнусный поступок.
А потом тебе стало стыдно! Ага, тебе стыдно и сейчас! Это было сказано с каким-то дьявольским злорадством.
Я с жаром возразил: - Я в самых мягких и деликатных выражениях объяснил этой девице, что не берусь высказывать свое суждение о чьей бы то ни было рукописи, ибо мнение одного человека ровно ничего не стоит.
Он может недооценить превосходный труд или переоценить бездарное кропанье и таким образом навязать его читателям.
|
